Русская премия

Лауреаты «Русской Премии» Максим Матковский и Александр Гадоль приняли участие в работе Франкфуртской книжной ярмарки

07.11.2016 г. Соб.инф.

Лауреаты «Русской Премии» Максим Матковский и Александр Гадоль по приглашению Института перевода и Центра Ельцина приняли участие в работе Франкфуртской книжной ярмарки. Дискуссия на тему «Герои нашего времени в произведениях русскоязычных зарубежных писателей», состоявшаяся в рамках программы Read Russia, была одной из самых интересных.

Предлагаем вашему вниманию расшифровку дискуссии.

Дискуссия на тему «Герои нашего времени в произведениях русскоязычных зарубежных писателей» с участием лауреатов «Русской Премии» Александра Гадоля и Максима Матковского на Франкфуртской книжной ярмарке. 21 октября 2016 года 

– Доброе утро, дамы и господа! Меня зовут Татьяна Восковская. Я автор и руководитель международного литературного конкурса «Русская Премия». И сейчас у нас состоится дискуссия с лауреатами конкурса Максимом Матковским и Александром Гадолем. Разговаривать мы будем о героях нашего времени в произведениях современных зарубежных русскоязычных писателей.

Международный литературный конкурс «Русская Премия» был учрежден в 2005 году и присуждается ежегодно в трех номинациях. В номинации «Крупная проза» за романы, в номинации «Малая проза» за повести и сборники рассказов, в номинации «Поэзия» – за сборники стихов и поэмы. С 2010 года вручается специальный приз «За вклад в сохранение и развитие традиций русской культуры за пределами Российской Федерации». Им награждаются люди, которые вносят особый вклад в продвижение русской культуры за рубежом. В этой номинации приз может быть вручен по совокупности заслуг, в отличие от предыдущих трех номинаций, которые вручаются за конкретные произведения каждый год.

В состав жюри конкурса «Русская Премия» входят издатели, писатели и поэты из разных стран мира. Из 13 лет жизни конкурса 11 лет ему оказывает поддержку Президентский центр Б.Н. Ельцина.

И позвольте представить наших сегодняшних участников: Максим Матковский, писатель, живущий в Киеве, получил «Русскую Премию» по итогам 2014 года за роман «Попугай в медвежьей берлоге». Он был издан не так давно в крупнейшем российском издательстве «ЭКСМО». Александр Гадоль живет в Днепропетровске, сейчас этот город называется Днепр. Его роман «Режиссер. Инструкция освобождения» был удостоен «Русской Премии» по итогам 2015 года. Поскольку роман тоже готовится к изданию в издательстве «ЭКСМО» – спасибо Ольге Аминовой, редактору отдела современной прозы, которая сегодня здесь с нами. Ольга обладает всеми необходимыми качествами редактора: интуицией, профессионализмом и хорошим вкусом. Поскольку фамилии Матковский и Гадоль новые для современной литературы, а романы написаны на автобиографическом материале, то для начала я попрошу наших сегодняшних участников коротко рассказать о себе.

Максим Матковский: В 2006 году я закончил Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко по специальности «Арабский язык и литература». Работал несколько лет ассистентом кафедры востоковедения, преподавал арабский язык и древнюю арабскую литературу в Институте филологии и Институте международных отношений. Но зарплата была минимальной, а работа пыльной, и мне выпала возможность уехать на заработки в Сирию. Там я устроился переводчиком на гидроэлектростанцию на реке Евфрат и начал работать с инженерами из Запорожья. Моя жизнь резко изменилась. Скажем так, я столкнулся с миром пролетариата. Узнал очень многое о сущности филолога и работе переводчика в Сирии. В частности, что она не ценится, а русский язык стоит на третьем месте – после английского и французского. Мне говорили: чего ты сюда приехал, здесь переводчиков, как собак недорезанных. Это работа попугая – ходить и повторять. Я хотел бы Вам сказать спасибо за перевод (обращается к Ирине, переводчику). Я очень уважаю вашу работу, на вашем месте мог бы сидеть я, а Вы на моем. Я каждый день все это выслушивал. Меня клевали в темечко и говорили: «Посмотри на мои руки, они в мазуте. Я каждый день валяюсь под трансформатором, а ты сидишь под кондиционером и перебираешь своими аккуратными ручками, чистенькими пальчиками какие-то бумажечки». И при всём при этом у меня зарплата была на 200 долларов больше, чем зарплата инженера. Поэтому ненависть к труду переводчика, вообще к моему появлению на гидроэлектростанции была порой на животном уровне. Спустя несколько лет работы на гидроэлектростанции я полностью разочаровался в своей профессии и вообще в том, на что потратил 8 лет жизни. В Сирии был инженер, его звали Юра: толстый, весил 150 килограмм. Мы с ним жили в одной комнате. Он водил мотоцикл. И однажды ночью он проснулся и сказал: «Хочу жареной картошки». Я, естественно, ответил: какая жареная картошка ночью. Но он лежал и так загадочно открывал глаза и говорил: «Сейчас бы жареной картошечки…». Так продолжалось около часа. Затем выяснилось, что у нас закончился газ в баллонах. И причина его ночного аппетита была в том, что он просто хотел меня вытащить из квартиры на улицу за газом. Мы вышли на улицу, он сел на чужой мотоцикл. Мы работали в закрытом, стратегическом городе, там ничего никогда не воровали: машины с ключами стояли на улицах, и можно было сесть в любую. Мы сели на мотоцикл и поехали за газом. Я сидел позади Юры, а он пытался меня вытряхнуть с сиденья. Я удержался и не упал. А после того, как мы приехали домой, я решил написать автобиографический роман и рассказать о Сирии.

Александр Гадоль: Я родился в Днепропетровске и долгое время жил там. Выучился и первый раз попал на телевидение. Случайно – потому что я ничем не занимался конкретно в тот период жизни. Тынялся, можно сказать, как бродяга. Пока случайно не увидел по телевизору объявление: нужны режиссеры. Я пришел, и меня взяли. Но там очень мало платили. Пришлось переехать в Киев. В Киеве тоже работал режиссером на разных каналах телевидения, нажил опыт. Мне это очень нравилось. А через какое-то время я попал в тюрьму за неумышленное преступление. Собственно, книга, которую написал, это тюремный дневник. С первого же дня я был лишен развлечений: в тюрьме очень скучно, там не было интернета, ничего не было. Была только ручка и бумага. И я стал записывать. Оказалось, что в этой среде не используют имена. Сразу нужно забыть свое имя. Тебя нарекают другим именем, как в индейском племени, «навес» – так это там называется. Меня назвали Режиссёром. Поэтому и моя книга называется «Режиссер. Инструкция освобождения». Тюрьма похожа на первобытно-общинный строй: там одни мужчины, они собираются в круг и как индейцы курят трубку мира – пьют чифир, по два глотка каждый. Обсуждают нового прибывшего и решают, как он будет называться несколько лет, что там будет жить. Это всё делается в целях конспирации. Общение между камерами происходит при помощи маляв – такие маленькие бумажки, письма. Их подписывать нельзя своим именем, только прозвищем. Я под своим прожил пять лет, а настоящим именем не пользовался ни разу. Все меня называли Режиссером. Потом мне пришлось уже обратно привыкать.

Я фанатею от американских фильмов-нуар 40-50-х годов, поэтому моё произведение тоже в таком стиле было написано: от первого лица мужчины, который постоянно ведёт внутренний диалог, а его мысли сопровождаются закадровым голосом. Я представлял себя героем фильма. Так было намного легче жить, чтобы не сойти с ума: представлять, как будто это всё не по-настоящему. Была возможность всё записывать, переносить на бумагу, и в итоге это дало свои положительные результаты. Так как я воспринимал себя не как живого человека, а как персонажа, то я мог с ним творить всё, что угодно. В итоге я трансформировался в зека, который и должен находиться в тюрьме для того, чтобы там себя нормально чувствовать. По истечении года я стал смотрящим за той «хатой», где находился, то есть прошел путь от самого низшего звена до самого верхнего.

Татьяна Восковская: Своеобразный социальный лифт.

Александр Гадоль: Да. А когда я достиг этого уровня, понял, что игра, которую я затеял в самом начале, закончена, наступает новый этап. Буквально через пару дней меня перевезли на зону и началась уже совсем другая жизнь. Там было намного проще. Я научился ездить верхом на лошади, это мне сейчас помогает зарабатывать уже на свободе в качестве инструктора по верховой езде. Я не жалею об этих прожитых годах. Они принесли неплохие дивиденды, многому научили меня. Этим я пользуюсь теперь, а время покажет, что будет дальше. Спасибо за внимание.

Татьяна Восковская: Спасибо, Александр. У меня вопрос к писателям, один на двоих вопрос, так дальше и будем беседовать. Что ещё кроме собственно жизненного опыта и наблюдений над жизнью, творчество каких писателей оказало и продолжает оказывать на вас давление, что вас сформировало. Насколько удачны сравнения критиков: описывая роман Максима Матковского, проводят параллели с Сэлинджером и Эдуардом Лимоновым. Роман Александра Гадоля сравнивают с произведениями Достоевского, Варлама Шаламова и, частично, с творчеством Высоцкого. Помогают ли такие сравнения читателю лучше понять ваши произведения?

Максим Матковский: Я воспитан на переводной литературе, а русскую литературу начал читать после 25 лет. Сравнение с Сэлинджером – это естественно, потому что я написал роман о взрослении. Он от первого лица. Главный герой себя ненавидит и ненавидит всех, кто его окружает. Из писателей я могу назвать Луи-Фердинанда Селина. Когда я писал роман, я читал Селина и для меня всегда были важны не столько сюжет, персонажи, а фонетика. Чтобы предложение звучало мелодично, чтобы в нем была энергия поэзии. 

Александр Гадоль: Я тоже, как Максим, вырос на переводной литературе, но в основном американских авторов: Марк Твен, Уильям Сароян, Чарльз Буковски, Уильям Фолкнер. Я в оригинале их никогда не читал, это заслуга переводчиков, что они донесли этих писателей до моих мозгов. Конечно, кинематограф тоже повлиял на меня. Я смотрю всё подряд, всё, что попадается мне на глаза. Как Квентин Тарантино: мне нравится себя сравнивать с этим режиссером. Нравится смотреть движущиеся картинки. Поэтому я стараюсь так писать, чтобы в голове возникали именно картинки. Будто это фильм, а не литературное произведение.

Татьяна Восковская: В Литературном институте на семинарах критики учили, что автор и лирический герой произведения – не одно и то же. Между ними – большая дистанция. Читатель, не имеющий профессионального филологического образования, всегда стремится отождествить фигуру автора и того героя, от лица которого идет повествование. А ваши романы ещё и автобиографичны – соблазн ещё больше. Есть ли дистанция между вашим героем и вами? Насколько сильно вы обнажаетесь в своем творчестве?

Максим Матковский: Книга сейчас – это труп. Это ходячий труп, который, например, на данной выставке пытаются воскресить. Но пройдёт ещё 20-50 лет, и книги вообще не будет как таковой в бумажном формате. И то, что читатель мало того, что сравнивает, но ещё и отождествляет автора с персонажем, это, безусловно, хорошо. Потому что сейчас какая ситуация? Ты книгу напиши, книгу издай, купи свой тираж и сам её читай. И то, что приходит к тебе читатель и тебя с кем-то сравнивает, может тебя любить и ненавидеть, всё равно это очень хорошо. А насчёт обнажения, то для меня процесс писательства – это всегда было некое приключение. Я пишу автобиографические книжки. В них делаю то, что бы ни за что не сделал в реальной жизни. Я хочу насиловать и убивать, но в реальной жизни у меня это не получается. И мне интересно видеть себя в этой роли, в разных ролях. 

Александр Гадоль: Конечно, это личное дело читателя, как ему воспринимать персонажа: отождествлять его с автором или не отождествлять. Главное, чтобы книгу читали. Если бы я боялся, что меня будут воспринимать как моего персонажа, конечно, я бы не писал от первого лица. А когда мне станет неприятно, что меня отождествляют с моим героем, тогда я, конечно, отойду от первого лица и начну писать в третьем. Но пока таких проблем не было. Мне за своего персонажа стыдно не было еще ни разу.

Татьяна Восковская: Наше время истекло, спасибо, Максим, спасибо, Александр. 

18.04.2017
Анонс вечера журнала «Новый Берег» в Москве
подробнее…

14.04.2017
Анонс пресс-конференции: объявление списка лауреатов «Русской Премии» по итогам 2016 года
подробнее…

27.03.2017
Creative Writing School открывает набор в летние мастерские и объявляет конкурс на бесплатные места и места со скидкой
подробнее…

09.03.2017
«Русская Премия» и Центр Ельцина объявили длинный список соискателей премии по итогам 2016 года
подробнее…

08.02.2017
Премия «Русофония» в 11-й раз объявила лучшего переводчика
подробнее…

17.01.2017
8-е Европейские Дни русской книги и русскоязычных литератур. 11-я премия «Русофония»
подробнее…

13.01.2017
Париж на два дня станет центром русской литературы
подробнее…

10.01.2017
Роман Валерия Бочкова «Харон» стал лауреатом Премии им. Эрнеста Хемингуэя
подробнее…

16.12.2016
Александр Гадоль — Режиссер. Инструкция освобождения
подробнее…

12.12.2016
Подростки выбрали лучшие книги года
подробнее…

« следующая | предыдущая »

Официальный партнер «Русской премии»

Центр Ельцина

Информационные партнеры

Литературное Радио

Онлайн школа писательского мастерства

REGNUM